"Пожалуй, она никогда никого не любила, кроме себя. В ней пропасть властолюбия, какая-то злая и гордая сила. И в то же время она — такая добрая, женственная, бесконечно милая. Точно в ней два человека: один — с сухим, эгоистическим умом, другой — с нежным и страстным сердцем.
— Александр Куприн”
''I wish I was all someone thought about'' - Mark Sloan

Эмили вернулась живой с любви, теперь
Мы по пятницам с нею пьём.
Она лжёт, что стоило столько вытерпеть,
Чтоб такой ощущать подъём.
Вся набита плачем сухим, как вытертый
Чемодан - неродным тряпьём.

Эмили вернулась в своё убежище,
В нарочитый больной уют.
На работе, где унижали - где ж ещё -
Снова ценят и признают.
Ей всё снится, как их насильно, режуще
Разлучают.
Пусть лучше бьют.

Эмили прямая, как будто выбили
Позвонки - и ввернули ось.
Эмили считает долги и прибыли
И вовсю повышает спрос.
Так бывает, когда сообщат о гибели,
Но никак не доставят слёз.

 
 

mur-mur:

во французском языке нет фразы «я скучаю по тебе». ты говоришь «tu me manques», что переводится как «ты отсутствуешь у меня». ты как будто моя часть или орган или кровь, текущая по венам.

 

 
но покуда я жив, я – грешен. руки тянутся, кровь кипит.
мир рисует парад насмешек – ты целуешь там,
где
болит.

подойди же ко мне поближе. там, где шаг, там должно быть – два.
мои монстры все тише дышат, лишь от мысли,
что ты –
моя.

eyyyyy:

importantforme: yourpierce: sdoxniumri: bakusha: tashamilky: (via veisy)          
 

 
 
 
я именно такую и просил наверху, чтобы кровь сворачивала одним взглядом

seamoon:

soullnechnaya:
(via naslazhdenie)
 
 

+
 

!

seamoon:

naslazhdenie:

veisy:

how-are-you:

суть лишь в том, что из горящего дома
надо прыгать куда угодно, не говоря 
«мне сюда неудобно» и «я планировал по-другому»
или «чего все прочие не горят»

дом охвачен пламенем, не тяни 
собирая милые сердцу пошлые безделушки;
не жалей ни прочных, ни нитяных
связей — режь их, 
кромсай их, 
рушь их

стало душно 

и угарный газ отравляет, скорее прыгай
потому что дом сгорает лишь раз, но, увы, дотла
нет, не выживешь
как не выживет в поле рыба 
да, сгоришь
как сгорает грешник на дне котла 

это страшно, ясное дело, лететь с балкона
головой пропахать газон, быть в грязи и в рваном
и конечно, будет вполне законно 
посреди пожара вообще не вставать с дивана 

целовать эти милые стены и гарь лизать
говорить, что останешься, бог тебя обязал 
ты построил здесь всё, зубами прорыл фундамент —
но огонь, увы, беспощаден к твоим слезам 
и не слушает оправданий

так случилось 

и лучше быть совершенно нищим
и в ожогах, которым полжизни ещё болеть 
но уйти 
чем разглядывать пепелище
и до смерти ходить по нему, копошась в золе.

 

 

 

 

+
 

эта песня стара, как мир: он уехал, она ждала.

seamoon:

how-are-you:

эта песня стара, как мир: он уехал, она ждала. затирала портрет до дыр, и на сердце была дыра. по ночам зажигала свет у дверей, чтобы он вошёл. сберегала его от бед, улетая к нему душой. 

он уехал, и всё забыл, сделав шаг за ее порог. в окружении лиц и рыл пел Орфеем, плясал, как бог, говорил Цицероном, пил, будто Бахус сошёл с небес. многолик и ширококрыл, молодой и прекрасный бес. 

он уехал, но для неё он остался навеки с ней. превратились давно в гнильё все цветы, что дарил Орфей, отзвучали его слова, испарилось его вино. а она всё его звала в незадернутое окно. 

он не слышал, он пел и пил, прожигал, зажигал и жёг. но попадали перья с крыл, стал не бог он, а так, божок. поседевший, обрюзгший бес, потерявший себя в вине, в недрах памяти, наконец, отыскал свет в родном окне. 

и сорвался с олимпа вниз, и ногами топтал асфальт, думал - сделаю ей сюрприз, притащившись в такую даль. 

а она перестала ждать, хоть буквально вчера ждала. пригласила в свою кровать не имевшего ни крыла, ни бесёнка в своей душе человека, чей дом - она. и не нужен ему вообще ни полет и ни два крыла, ни олимп, ни его огни, только лампа в родном окне. 

и тягуче тянулись дни, и однажды пришёл он к ней, тот, которого так ждала, пока он танцевал и пел. 

эта песня, как мир, стара: он вернулся, но не успел. 

 

 

+
 
 

seamoon:

чемодан собираешь, а хочется зареветь. этот миф, что от счастья не плачут, 
смотри-ка, вот 

подари мне, пожалуйста, клетчатый серый плед. 
и билет до столицы, примерно под Новый Год. 
подари мне надежду, сегодня, сейчас. услышь: 
ничего не случалось лучшего, не могло. 
мы как будто Малыш и Карлсон. я – Малыш. 
прилетай поскорей и сядь на моё окно… 

я тебя накормлю. я купила конфет и торт. 
не болей и не падай, ведь сказка на новый лад. 
а устанешь летать, скорее беги на борт 
никого другого не хочется 

о б н и м а т ь… 

никого другого не хочется, не проси! 
я привыкла к рукам и голосу, тембр – мёд. 
не того пожелала, глупая. нам бы сил... 
посмотри, как лучи бесстыдно целуют лёд. 
посмотри, как меняются люди, как ночь пуста..
ожидание сладостно, веришь мне? 
потерпи. 

нам с тобою полжизни заново наверстать, 
потерять – это страшно, 
боязней – не найти.

(с) Миловидова

 

+
 
ты самое лучшее, что я знала, что я знаю, самое лучшее, что я чувствовала, самое волшебное, самое сильное, самое настоящее и первое, самое неповторимое, незаменяемое, нескончаемое, то, что делает меня живее, чем просто живой человек

seamoon:

(via naslazhdenie)
 

+
 
 
 

Ты своим резким нет, ломала ребра ухожёрам,
Водила за нос в лабиринт, по коридорам.
Забирала сердце, превращая всех мужчин в рабов,
Ну вот моё возьми, попробуй, чё слабо?
Не, это мы уж проходили, да,
Ты копишь на меня обиду, я в полёте в Мили.
Писала в личку, ты писала в direct, тишина,
Как истеричка иногда ведь ты себя вела.
И вроде чувства есть, но смысла нету.

 
  Следующая  →